Валентина Михайловна привыкла просыпаться с первыми лучами солнца. «Кто рано встаёт, тому Бог подаёт», — любила говорить она.
Сегодняшнее утро также не стало исключением. Выглянув в окно, женщина сразу увидела соседей, которые ни свет ни заря уже крутились у её забора.
«Вот что им не спится? Чего крутятся весь день возле моего участка? Мёдом, что ли, там намазано?» — с раздражением подумала она. «Оно и понятно — нагловатые хамы. Ни стыда ни совести», — с грустью добавила она про себя.
Новые соседи заселились месяц назад и уже успели показать себя с крайне неприятной стороны. Вели себя нагло, развязно, чем сразу не понравились Валентине Михайловне — женщине спокойной, интеллигентной.
Тот памятный разговор она помнила в мельчайших подробностях. Начал его именно сосед:
— Зачем тебе такой большой огород, бабуль? Забор-то там покосился уже. Чё, сынок ничего не сделает? Видать, времени для матери выделить не может.
От подобной наглости у Валентины Михайловны перехватило дыхание.
— Почему не может? Ещё как может! Просто Вадим… он рад бы помочь… Да болеет он…
Сосед посмотрел на неё с прищуром:
— Болеет, говоришь? А я слыхал, что он хирургом в больнице раньше работал. Или брешут люди? Лечил других, а себе помочь не может?
На глазах Валентины Михайловны выступили слёзы.
Её сын Вадим был хирургом в городской больнице. Но после того, как спас девочку на улице, остался инвалидом. Малышка тогда выбежала на проезжую часть. Вадик среагировал моментально: руль вывернул — и в столб. Если бы девочка пострадала, он ни за что на свете не простил бы себе этого.
«Вот так и вышло, — подумала Валентина Михайловна. — Что талантливый врач в прошлом пересел на инвалидную коляску».
Валентина Михайловна как могла пыталась помочь Вадиму адаптироваться, но сын всё равно замкнулся в себе и стал затворником. Крайне редко приезжал он к матери. Чаще всего вызывал такси — так удобнее.
— Сынок, может, насовсем переедешь ко мне? Ну что ты в городе маешься один как перст? А вместе нам сподручней будет, — предложила как-то Валентина Михайловна.
Вадим стыдливо опустил глаза:
— Да нет, мам… Я к городу привык. И какой от меня толк в деревне, когда я даже гвоздя забить не могу? Смех один. Уж лучше ты ко мне перебирайся.
Предложение сына Валентина Михайловна принимать не стала. В деревне она чувствовала себя комфортно, а город казался чужим и враждебным.
В прошлом Валентина Михайловна была школьным учителем и больше 40 лет своей жизни отдала работе в сельской школе. Сейчас она уже давно на пенсии и, как и многие люди её возраста, живёт по мере сил и возможностей.
Живя одна, она вовсе не чувствовала себя одинокой — старалась наслаждаться каждым прожитым днём. При этом умудрялась держать небольшое хозяйство: десяток кур и несколько гусей.
Вадим и раньше, ещё до аварии, навещал мать редко — преимущественно по выходным. Но в последнее время его визиты и вовсе стали всё реже и реже. Мудрая женщина не обижалась на сына — понимала, что всё это вынужденно.
Вадима она любила всем сердцем, отдала бы сыну последнее, только бы он обрёл настоящее счастье. Он был не просто поздним ребёнком — его можно даже сказать выстраданным. Уж слишком долго не удавалось супружеской паре зачать малыша: то одно мешало, то другое, а потом и вовсе проблемы со здоровьем начались.
Чудо случилось, когда Валентине было 42. Она забеременела. Муж тогда носил её на руках.
Когда на свет появился маленький Вадик, жизнь супругов изменилась в лучшую сторону. Малыш взял от родителей всё самое лучшее — о чём неизменно повторяли родственники и знакомые.
Время шло, внося свои коррективы. Когда Вадим окончил школу, сразу решил поступать в медицинский. Хоть врачей в роду и не было, парень хотел быть только хирургом — и никем другим.
Мечта Вадима исполнилась. Жаль только, что радость от получения диплома была омрачена: отец не дожил до этого события всего неделю. Парень тогда сильно переживал, но всё-таки нашёл в себе силы жить дальше и покорять новые вершины.
До той роковой аварии у Вадима было почти всё, что нужно для нормального существования: жена-красавица, квартира в малосемейке, подержанный автомобиль отечественного производства. Конечно, не бог весть что, но для мужчины, чьё детство прошло в деревне, — вполне.
— Вот что ты сидишь сиднем в своей больнице? Толку от неё — как с козла молока. Однокурсники твои — посмотри, почти все участковые, подались на курорты, машины… А ты всё норовишь мир спасти и взяток не берёшь. А чего их не брать-то, если люди сами тычут? Глупый ты. А ещё о детях намекаешь. Какие тебе дети, когда ты о себе позаботиться не можешь?
Вадим краснел и бледнел, но поделать ничего не мог. Да и что сделаешь? Родители с ранних лет привили сыну идеалы честности и порядочности. Вадим никогда не обирал пациентов и не шёл на сговор с владельцами аптек. Для руководства честный, ответственный хирург был как кость в горле.
Вадим знал: когда после аварии он вынужден был покинуть хирургическое отделение, многие вздохнули с облегчением. Об этом Валентина Михайловна знала — а если не знала, то догадывалась.
После выписки из больницы Ларисе хватило всего месяца. Затем, собрав вещи, она хлопнула дверью и ушла ночевать к подруге. Это уже потом Вадим узнал, что у Ларисы был мужчина на стороне — активно занимался бизнесом и в глазах алчной красотки выглядел принцем на белом коне (вернее, на «Мерседесе»).
Валентина Михайловна невестку не осуждала. Жаль только, что не ушла раньше и столько лет морочить голову её сыну.
Обо всём этом женщина думала, пока возилась у старенькой электроплитки, на которой готовила обед. Сегодня как раз должен был приехать в гости Вадим — его не было уже две недели.
Со слов сына, он устроился в охранное агентство, которое предоставляло услуги всевозможным компаниям и фирмам города.
— А как же ты в охранники-то пошёл, сынок? Ты же… — начала было Валентина Михайловна.
— Да, мам, я и инвалид, и не скрываю этого. А в охране я сижу у пульта и наблюдаю за множеством объектов, которые снимают камеры в режиме реального времени. Работа не пыльная, в моём случае — ещё и очень подходящая. Может, всё-таки удастся накопить денег на операцию. Я ведь и на очередь встал, и на квоту надеялся. Но деньги всё равно откладываю, — пояснил Вадим.
Валентина Михайловна крайне болезненно отнеслась к новой работе сына. Откровенно говоря, недолюбливала она все эти новомодные «офисы», «фирмы», «компании». Но с другой стороны — в словах Вадима был смысл. Очередь на операцию, квота — это, конечно, хорошо, но, как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай.
Предвкушая приезд сына на выходные, Валентина Михайловна чувствовала себя на седьмом небе. «Вот сейчас его любимых блинчиков испеку. Да и борщик со сметанкой не помешает».
Единственное, что портило настроение в этот субботний день, — её соседи. Уж слишком нагло и вызывающе вели они себя по отношению к ней.
Валентина Михайловна не знала точно, были ли они мужем и женой либо просто сожительствовали. Мужчина представился Виктором, женщина — Татьяной. Вечно озлобленные, с бегающими глазками и суетливыми движениями, они напоминали двух хорьков, которые изо всех сил пытаются проникнуть в надёжно защищённый курятник.
«Вот опять рассаду вытоптали, землю возле забора перекопали, деревце обломали… Неужели им своей земли мало? Соток 40, наверное, не меньше. Как же так?»
К счастью, долго предаваться горестным размышлениям Валентине Михайловне не пришлось: у ворот послышался шум подъезжающей машины. Сердце ёкнуло — сын приехал.
Как оказалось, предчувствие не подвело и на этот раз. Через минуту калитка распахнулась, и во двор на инвалидной коляске въехал Вадим.
Таксист помахал ему рукой, завёл двигатель: — Теперь я за тобой в понедельник утром приеду.
— Ну здравствуй, сынок! А у меня уже всё готово — вкусности тебе настряпала, ещё и с собой дам! — радостно воскликнула Валентина Михайловна.
— Привет, мам. Я к тебе тоже не с пустыми руками пожаловал. Знаю ведь, что соседи тебе по ночам докучают. Взял с работы на время штучку одну, — улыбнувшись, сказал Вадим и протянул матери продолговатую коробочку.
— А что это, сынок?
Валентина Михайловна с недоверием взяла коробочку в руки и, словно реликвию, отнесла в дом. Затем помогла Вадиму заехать на крыльцо и преодолеть высокий порожек.
Вскоре сын уже сидел на кухне и с аппетитом уплетал угощение, приготовленное мамой. Всё-таки, как ни крути, а деревенская кухня не зря считается одной из самых вкусных и питательных.
С любовью глядя на сына, Валентина Михайловна старалась не замечать коляски — вид, который ранил её в самое сердце. Тайком она откладывала деньги с каждой пенсии, чтобы помочь ему скопить на операцию. При этом она не знала, что сын догадывался о её замысле и мысленно благодарил за помощь.
После того как с обедом было покончено, Вадим приступил к установке камеры — разместил её в районе крыльца. С этой точки весь огород Валентины Михайловны был виден как на ладони. Это давало отличную возможность узнать, чем занимаются по ночам её несносные соседи.
— Ну что ж, ловись, рыбка большая и очень большая, — включив камеру, прошептал Вадим.
Наступления следующего утра мужчина ждал с огромным нетерпением. Предчувствие чего-то важного наполняло его сердце волнительным томлением и тревогой.
Для передачи изображения с камеры на экран Вадим использовал ноутбук, который предусмотрительно привёз с собой.
Заинтересовавшись действиями сына, Валентина Михайловна надела очки и подошла ближе. А в это самое время Вадим выводил запись на экран.
В начале ничего особенного не было. Но около полуночи, воспользовавшись проломом в заборе, на участок проникли соседи. В их руках были лопаты. С их помощью они принялись выборочно перекапывать огород.
Изредка подсвечивая себе тусклым фонариком, Виктор и Татьяна переходили с места на место в поисках чего-то такого, ради чего не побоялись проникнуть на чужую территорию.
— А что это они делают? Странно всё это, мам… Думаю, нам стоит обратиться к участковому. Теперь, когда у нас есть видеозапись, им уже не отвертеться, — прошептал Вадим.
— Ну не знаю, сынок… Тебе виднее, конечно, — неуверенно начала Валентина Михайловна.
Но Вадим был убеждён, что делает всё правильно. Он понимал: только имея на руках доказательства, соседей можно вывести на чистую воду.
Когда участковый отреагировал на сигнал и пришёл к Виктору и Татьяне, выяснилось то, чего никто не ожидал услышать.
Супругами соседи Валентины Михайловны вовсе не были. Они купили дом только с одной целью — найти на её участке ни много ни мало, а целый клад.
— Какой ещё клад? Откуда? — изумилась хозяйка.
Участковый улыбнулся:
— На территории вашего участка некогда стоял помещичьй дом. Во времена революции… Но самое интересное — его фамильное золото и драгоценности так и не были найдены.
Умирая от туберкулёза в лагерной больнице, помещик рассказал медсестре, что спрятал свои сокровища в тайнике на территории бывшей усадьбы. Много десятилетий информация передавалась из уст в уста, обрастая самыми невероятными слухами и домыслами. Но только сейчас нашлись те, кто отважился рискнуть и попытаться найти сокровища.
В глазах Вадима мелькнул огонёк надежды:
— Так это что же получается, мамуль? Мы можем найти эти сокровища! Ну, отдать государству, а полученное вознаграждение потратить на операцию…
Участковый согласно кивнул и даже пообещал раздобыть металлоискатель для поисков клада.
Около трёх дней бригада добровольцев перекапывала участок Валентины Михайловны вдоль и поперёк. Наконец металлоискатель призывно запищал, извещая о том, что найден крупный металлический предмет.
Углубившись в землю примерно на полметра, рабочие увидели железный сундук, для пущей сохранности обработанный смолой.
Сокровище!
Но когда сбили проржавевший замок и вскрыли стальной ларец, он оказался пуст.
Сказать, что участковый и Вадим были удивлены, — значит ничего не сказать. Покойный помещик и здесь обманул потомков и односельчан, перепрятав золото в другое место. А может, его и не было никогда. Или кто-то уже нашёл драгоценности раньше всех остальных.
Ответа на этот вопрос не знал никто.
С трудом сдерживая слёзы, Вадим выехал на коляске во двор, закрыл глаза руками и тихонько заплакал.
Он так надеялся на эти сокровища, уже видел себя в заграничной клинике, врачи которой, судя по слухам, ставят на ноги даже самых безнадёжных. А теперь все мечты бывшего доктора накрылись медным тазом — вернее, даже не тазом, а ржавым железным сундуком, вырытым из земли всего полчаса назад.
В этот момент в кармане Вадима зазвонил мобильник. Взяв смартфон в руки, мужчина поднёс его к уху и оторопел.
— Вадим Дмитриевич, это из клиники звонят. У нас для вас хорошая новость: квота на проведение операции одобрена, и вы можете рассчитывать на полное лечение за счёт федерального бюджета, — пропел милый женский голос.
— Как одобрено? — всё ещё не веря в свою удачу, переспросил Вадим.
Приятный голос на том конце провода вновь озвучил важную информацию, вызвав на губах мужчины радостную улыбку.
Вадим опустил телефон. Посмотрел на мать — широко, не веря, по-детски. Губы задрожали.
— Мам… одобрили… Меня… берут…
Валентина Михайловна сначала просто замерла. А потом — рванулась к сыну, обняла его за плечи, прижалась щекой к его волосам — так, как не делала уже много лет. И заплакала уже в голос — горько, облегчённо, счастливо.
В этот момент Вадим даже не догадывался, что главную роль в получении квоты сыграл отец той самой девочки, которую бывший хирург спас ценой собственного здоровья. Именно он обивал сотни порогов чиновников самого высокого уровня, чтобы отплатить добром за добро. И эта доброта вернулась. Большим, тёплым, спасительным кругом.
